Под их пристальными взорами Гриша ежился, краснел, виновато улыбался. Когда девочки прошли, одна из них, помень..
...Сомнение в избранном пути превращало в пытку всю мою жизнь. Что сказать тебе? Любой выбор, если в..
Он оправил смокинг, и в его руке мгновенно оказалась карманная расческа. Юноша только раз провел ею по волосам, старательно приглаживая их ладонью другой руки...
Смотрите также:
Маргарет Раньян Кастанеда. Магическое путешествие с Карлосом
Грасиела Корвалан. Интервью с Карлосом Кастанедой
Сэм Кин. Интервью с Кастанедой, 1976
Карлос Кастанеда. Величайшая загадка
Вы читаете «Отделенная реальность», страница 1 (прочитано 0%)
«Активная сторона беcкoнечнocти», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Внутренний огонь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Второе кольцо силы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дар орла», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Колесо времени», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
/ Продолжение бесед с доном Хуаном /
Введение
Десять лет назад мне посчастливилось встретиться в
западной Мексике с одним индейцем из племени яки. Я назвал
его "дон Хуан". В испанском языке д о н - это обращение,
выражающее уважение.
Мое знакомство с доном Хуаном состоялось при следующих
обстоятельствах. Я сидел с Биллом, своим другом, в
автобусном депо пограничного городка в аризоне. Мы были
очень спокойны. Во второй половине дня летняя жара казалась
за плечо.
- Вон человек, о котором я тебе рассказывал, - сказал
он тихим голосом.
Он значительно кивнул в сторону входа. Старик только
что вошел в помещение.
- Что ты мне рассказывал о нем? - спросил я.
- Это тот самый индеец, который знает о пейоте,
помнишь? - я вспомнил, как мы с Биллом как-то проездили весь
день на машине, разыскивая дом "эксцентричного индейца",
который жил в том районе. Мы не нашли его дом, и у меня
возникло ощущение, что индейцы, которых мы спрашивали о нем,
намеренно давали нам неверное направление. Билл сказал, что
человек этот был "травник" (человек, собирающий и продающий
лекарственные растения) и что он очень много знает о
галлюциногенном кактусе - пейоте. Он сказал также, что мне
стоило бы встретиться с ним. Билл был моим гидом по этим
местам в то время, когда я собирал различные сведения о
лекарственных травах, используемых индейцами.
Билл поднялся и подошел к человеку поздороваться.
Индеец был среднего роста. Его волосы были седыми и
короткими и немного нависали над ушами, подчеркивая
округлость головы. Он был очень темным. Глубокие морщины на
лице придавали ему вид глубокого старца, однако его тело,
казалось, было сильным и собранным. Я с минуту наблюдал за
ним. Он передвигался с легкостью, которую я считал бы
невозможной для старика. Билл сделал мне знак подойти к ним.
- Он хороший парень, - сказал мне Билл, - но я не могу
понимать его. Его испанский, по-моему, исковеркан и полон
сельских разговорных выражений.
Старик глянул на Билла и улыбнулся. А Билл, который
знал по-испаски лишь несколько слов, произнес на этом языке
какую-то абсурдную фразу. Он посмотрел на меня, как бы
спрашивая, имеет ли эта фраза какой-нибудь смысл, но я не
знал, что он хотел сказать; тогда он смущенно улыбнулся и
отошел. Старик взглянул на меня и начал смеяться. Я объяснил
ему, что мой друг иногда забывает, что он не говорит
по-испански.
- Я думаю также, что он забыл представить нас друг
другу, - сказал я и назвал свое имя.
Тем временем:
... Трейс развернул газету, и Франсис остался один
со своими переживаниями. На остановке Шейди-Хилл он простился с Трейсом,
сел в свой подержанный "фольксваген" и поехал домой.
Дом стоял на участке Бленхоллоу и с виду напоминал коттеджи голландских
поселенцев колониальных времен. Он был просторнее, чем казалось на первый
взгляд. Общая комната была обширна и делилась на три части, как Галлия
["Записки о Галльской воине" Юлия Цезаря начинаются словами: "Вся Галлия
делятся на три части..."]. В загибающейся влево части был длинный, на
шестерых, стол со свечами и с фруктовой вазой посредине. Из открытой в
кухню двери шел аппетитный запах и доносилось скворчанье: Джулия Уид
готовила вкусно. Центром средней, самой большой, части служил камин.
Справа были книжные полки и рояль.
Комната блистала чистотой и спокойным порядком, ив окна, выходящие на
запад, еще тек ясный свет предосеннего солнца, прозрачный, как вода. Ничто
тут не было в забросе, глянец лежал на всем. На столике здесь не
наткнешься на жестяную коробку с тугой крышкой, где внутри вместо сигарет
- старая пуговица и потускневшая монетка. В камине не увидишь вчерашней
золы, На рояле стояли розы, отражаясь в лакированной широкой крышке; на
пюпитре - альбом шубертовских вальсов. Луиза Уид, девятилетняя хорошенькая
девочка, смотрела в закатное окно. Ее меньший брат Генри стоял рядом.
Самый же младший, Тоби, присел у каминного ящика для дров и разглядывал на
его отполированной меди выпуклые фигуры католических монахов, пьющих пиво.
Франсис снял шляпу, положил газету, не то чтобы он сознательно любовался
этой сценой - углубляться в созерцание он не привык. Здесь было его
гнездо, родное, созданное им, и он возвращался сюда с тем чувством
облегчения и обновления сил, с каким всякое живое существо возвращается к
себе домой.
- Привет, ребята, - сказал он. - Самолет, на котором я...
Девять вечеров из десяти ребята встречают отца радостно; однако сегодня
они перессорились...
