— Третий и последний? — переспросил отец Браун, серьезно глядя на собеседника. — Да, — сказал Войн. — Двое других умерли...
Выйдя из Национальной галереи в полдень, он остановился в самом центре города. Полицейский, принявший его за провинциала или колониста, незнакомого с Лондоном, полюбопытствовал: — Вы что нибудь ищете, сэр?..
По другую сторону камина в таком же кресле и столь же удобно расположился старый школьный товарищ Смита Джефро Хасти. Вечер молодые люди провели на реке и пот..
Смотрите также:
Грасиела Корвалан. Интервью с Карлосом Кастанедой
Карлос Кастанеда. Величайшая загадка
Сэм Кин. Интервью с Кастанедой, 1976
Маргарет Раньян Кастанеда. Магическое путешествие с Карлосом
«Внутренний огонь» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 197) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Но этот последний
решительный взлет никак не давался старому мэтру, хотя его чувства были
напряжены и пронзительны чрезвычайно, хотя непогрешимый математический
расчет неуклонно вел его к прекрасному заключению. Внезапно его мозг словно
бичом хлестнула страшная мысль. Что, если уже в начале его гений дошел до
своего предела, и у него не хватит сылы подняться выше? Ведь тогда
неслыханное дотоле соло не будет окончено! Ждать, совершенствоваться? Но он
слишком стар для этого, а молитва помогает только при создании вещей простых
и благочестивых. Вот эти муки творчества, удел всякого истинного мужчины,
перед которыми жалки и ничтожны женские муки деторождения. И с безумной
надеждой отчаяния старый мэтр схватился за скрипку, чтобы она закрепила
ускользающее, овладела для него недоступным! Напрасно! Скрипка, покорная и
нежная, как всегда, смеялась и пела, скользила по мыслям, но, доходя до
рокового предела, останавливалась, как кровный арабский конь, сдержанный
легким движением удил. И, казалось, что она ласкается к своему другу, моля
простить ее за непослушание. Тяжелые томы гордых древних поэтов чернели по
стенам, сочувствовали скрипке и как будто напоминали о священной
преемственности во имя искусства. Но неистовый мэтр не понял ничего и грубо
бросил в футляр не помогшую ему скрипку.
Лежа в постели, он еще долго ворочался, не будучи в силах заснуть.
Словно грозящий багряный орел, носилась над ним мысль о неоконченном соло.
Наконец, милосердный сон закрыл его очи, смягчил острую боль в висках и с
ласковой неудержимостью повлек по бесконечному коредору, который все
расширялся и светлел, уходя куда-то далеко. Что-то милое и забытое сладко
вздыхало вокруг, и в ушах звенел неотвязный мотив тарантеллы. Утешенный,
неслышный, как летучая мышь, скользил по нему Паоло и вдруг почувствовал,
что он не один. Рядом с ним, быть может, уже давно, шел невысокий гибкий
незнакомец с бородкой черной и курчавой и острым взглядом, как в старину
изображали немецких меннезингеров...
